Вы внимательно читали "Тихий Дон"?
Если да, то атмосфера крестьянской России в 19 веке видна из описания изнасилования Аксиньи её отцом и последующей расправы над насильником. Мать и брат забили его как пса, и оно конечно поделом. Но вот как они выкрутились? А сказали всем что тот упал с арбы и расшибся. Как я понимаю, крестьян никто не контролил в плане умер - как хоронили? Вскрытия конечно не делали, отпевать или не отпевать, это личное дело семьи, зарыли по быстрому и всего делов.. Никакого толкового оформления смерти не было, как сейчас. И потому можно было и так.
Только принародное убийство, как скажем в случе с дедом Григория, можно было оформить толком. Дед зарубил шашкой напавшего на его дом казака, но при куче свидетелей, там всё село по сути напало и зарубил он убегающего, это тоже факт. А коли был бы поумнее, просто на шомпол насадил бы попозже и шито крыто.. Так и жили, такая вот реальная "ламповая, тёплая старина", такое вот мы потеряли в прошлом.
____
За год до выдачи осенью пахала она в степи, верст за восемь от хутора.
Ночью отец ее, пятидесятилетний старик, связал ей треногой руки и
изнасиловал.
- Убью, ежели пикнешь слово, а будешь помалкивать - справлю плюшевую
кофту и гетры с калошами. Так и помни: убью, ежели что... - пообещал он
ей.
Ночью, в одной изорванной исподнице, прибежала Аксинья в хутор. Валяясь
в ногах у матери, давясь рыданиями, рассказывала... Мать и старший брат,
атаманец, только что вернувшийся со службы, запрягли в бричку лошадей,
посадили с собой Аксинью и поехали туда, к отцу. За восемь верст брат чуть
не запалил лошадей. Отца нашли возле стана. Пьяный, спал он на
разостланном зипуне, около валялась порожняя бутылка из-под водки. На
глазах у Аксиньи брат отцепил от брички барок, ногами поднял спящего отца,
что-то коротко спросил у него и ударил окованным барком старика в
переносицу. Вдвоем с матерью били его часа полтора. Всегда смирная,
престарелая мать исступленно дергала на обеспамятевшем муже волосы, брат
старался ногами. Аксинья лежала под бричкой, укутав голову, молча
тряслась... Перед светом привезли старика домой. Он жалобно мычал, шарил
по горнице глазами, отыскивая спрятавшуюся Аксинью. Из оторванного уха его
стекала на подушку кровь. Ввечеру он помер. Людям сказали, что пьяный упал
с арбы и убился.
Только принародное убийство, как скажем в случе с дедом Григория, можно было оформить толком. Дед зарубил шашкой напавшего на его дом казака, но при куче свидетелей, там всё село по сути напало и зарубил он убегающего, это тоже факт. А коли был бы поумнее, просто на шомпол насадил бы попозже и шито крыто.. Так и жили, такая вот реальная "ламповая, тёплая старина", такое вот мы потеряли в прошлом.
____
За год до выдачи осенью пахала она в степи, верст за восемь от хутора.
Ночью отец ее, пятидесятилетний старик, связал ей треногой руки и
изнасиловал.
- Убью, ежели пикнешь слово, а будешь помалкивать - справлю плюшевую
кофту и гетры с калошами. Так и помни: убью, ежели что... - пообещал он
ей.
Ночью, в одной изорванной исподнице, прибежала Аксинья в хутор. Валяясь
в ногах у матери, давясь рыданиями, рассказывала... Мать и старший брат,
атаманец, только что вернувшийся со службы, запрягли в бричку лошадей,
посадили с собой Аксинью и поехали туда, к отцу. За восемь верст брат чуть
не запалил лошадей. Отца нашли возле стана. Пьяный, спал он на
разостланном зипуне, около валялась порожняя бутылка из-под водки. На
глазах у Аксиньи брат отцепил от брички барок, ногами поднял спящего отца,
что-то коротко спросил у него и ударил окованным барком старика в
переносицу. Вдвоем с матерью били его часа полтора. Всегда смирная,
престарелая мать исступленно дергала на обеспамятевшем муже волосы, брат
старался ногами. Аксинья лежала под бричкой, укутав голову, молча
тряслась... Перед светом привезли старика домой. Он жалобно мычал, шарил
по горнице глазами, отыскивая спрятавшуюся Аксинью. Из оторванного уха его
стекала на подушку кровь. Ввечеру он помер. Людям сказали, что пьяный упал
с арбы и убился.